– Машина его была в прекрасном состоянии – ее только что вымыли и пропылесосили, – заметил Карлсен. – Приборная доска прямо-таки отполирована. Повсюду следы воска, все блестит, включая резину. Он выезжал из дома, чтобы ее продать.

– А кому, жена не знала, – припомнил Сейер.

– Она вообще ничего не знала; судя по всему, у них в семье так было заведено.

– И никто не звонил и не спрашивал его?

– Нет. Он довольно неожиданно объявил, что у него появился покупатель на машину. Ей это показалось странным. Он экономил буквально на всем, чтобы купить эту машину, месяцами возился с ней, прямо как за ребенком ухаживал.

– Не исключено, что ему внезапно понадобились деньги, – предположил Сейер и встал. Принялся мерить шагами комнату. – Мы должны найти этого покупателя. Интересно, что же между ними произошло. Жена говорит, что у него в бумажнике было не больше ста крон. Придется снова заняться машиной, ведь человек в ней сидел и даже проехал несколько километров, убийца, я имею в виду. Должны же после него остаться хоть какие-то следы!

– Вообще-то поздновато ехать показывать машину в девять вечера, – сказал Скарре, кучерявый малый с открытым лицом, родом из Южной Норвегии. – В октябре в девять вечера темно, хоть глаз выколи. Если бы машину покупал я, то предпочел бы взглянуть на нее при дневном свете. Так что у убийцы мог быть план. А предложение насчет машины своего рода ловушка.

– Да. К тому же, если покупаешь машину и садишься за руль, чтобы ее опробовать, часто едешь не по шоссе, а по проселочной дороге. Подальше от людей. – Сейер почесал подбородок коротко остриженными ногтями. – Если его зарезали пятого октября, значит, труп пролежал в воде ровно шесть месяцев, – отметил инспектор. – Это соответствует состоянию трупа?